Большая пайка (Часть первая) - Страница 56

– А зачем они дали мне про это читать? – спросил Терьян, когда Виктор закончил рассказывать.

Виктор пожал плечами:

– Если собираешься здесь работать и хочешь знать, чем приходится заниматься и что такое "Инфокар", то более характерного материала нет. Другое дело, что из бумажек ты всей истории не узнаешь.

Но Сергею показалось, что Виктор чего-то не договаривает.

Примерно через полчаса он досмотрел последнюю папку, собрал бумаги и понес их возвращать. Заполнявшая приемную толпа частично переместилась в кабинет Марка, откуда доносился жуткий шум.

– Я капитан дальнего плавания! – кричал человек в кителе. – Я двадцать лет на руководящей работе! И не позволю себя, то есть меня, оскорблять!

– А никто и не оскорбляет, – орал в ответ Марк. – Я хочу видеть нормальный документ, а не филькину грамоту. Здесь никакие две цифры не бьются.

– Все бьется! – ярился капитан дальнего плавания. – Я двадцать лет на руководящей работе. Вот это прибавить вот это, – он тыкал пальцем в измятую бумажку, – совсем не должно быть вот это. Потому что вот это нужно вычесть.

Марк выхватил бумажку из рук капитана, вгляделся в нее и сбавил тон.

– Ну-ка. Вот это прибавить вот это и вычесть вот это... Будет вот это. Правильно. Угу. Наталья! – Он перебросил бумажку капитана на соседний стол, окруженный тремя посетителями. – Посмотри-ка смету. Вы, Семен Аркадьевич, – успокаивающе улыбаясь, обратился он к капитану, – займитесь с блондинкой. От себя отрываю.

– Так, – сказал он, когда капитан перешел к соседнему столу. – Сумасшедший дом. Сергей, что у тебя?

Сергей положил на стол папки с питерскими бумагами. Марк немедленно завопил:

– Ты куда кладешь? Ты не видишь, что здесь документы?

– А куда мне их девать? – спросил Терьян, одуревший от шума и дыма и не ожидавший столь резкой реакции Марка.

– Никуда не девать! Я тебе выдал бумаги, чтобы ты с ними работал! Вот иди и работай.

– Я уже все прочел, – тихо сказал Сергей, чувствуя спиной взгляды всех собравшихся в комнате и испытывая желание швырнуть папки Марку в голову.

– Прочел? – Марк саркастически ухмыльнулся. – Ладно. Сейчас я здесь закончу и поговорим.

– А пока мне их так и держать? – поинтересовался Терьян.

Марк сделал было движение по направлению к папкам, но передумал.

– Секретарю отдай.

Сергей передал папки сидевшей у двери девушке и вернулся в переговорную. Постоял у стола, налил рюмку из принесенной днем бутылки, выпил, закурил, потом сел в кресло, закинул руки за голову и задумался. Решение об "Инфокаре", созревавшее давно и принятое практически мгновенно, до сих пор воспринималось им всего лишь как изменение среды обитания с сохранением всех атрибутов психологического комфорта. Но уже эти несколько часов показали, что среда обитания, несмотря на обилие знакомых лиц, изменилась слишком уж радикально. Взять хотя бы эту питерскую историю. С Еропкиным все было ясно, но условия, в которых тот проворачивал свои махинации, Сергея поразили. Миллионные инвестиции, свободное обращение с акционерным капиталом и долями, скупка голосов, взятки начальству, непростые отношения с бандитами... Про все это он слышал, про многое читал в газетах, но не представлял, что, пока он продолжал упрямо писать свои формулы, его друзья и однокашники так легко освоятся в горячей атмосфере времен покорения Дикого Запада. И Сергей почувствовал тревожную неуверенность – сможет ли он хоть как-то сравняться с ними? А еще его беспокоило ощущение каких-то подводных течений, недомолвок, угадываемого, но не объяснимого столкновения интересов – столкновения, которого в отношениях между людьми, знающими друг друга чуть ли не с колыбели и делающими одно дело, просто не могло быть, но которое тем не менее скрыто присутствовало, обнаруживаясь в случайно сказанных словах и брошенных взглядах. И замученный, какой-то опущенный вид Сысоева, его слова, что здесь все непросто, снова неприятно поразили Терьяна.

– Здравствуй, Сереженька, – услышал он за спиной голос.

Обернувшись, Сергей увидел стоящую у дверей Ленку. Пожалуй, на улице он ее не узнал бы. Она похудела, остригла волосы под мальчика, стала сильно краситься. И только сохранившаяся привычка зябко обхватывать себя руками, как бы пытаясь согреться, да манера говорить, проглатывая окончания слов, напоминали о девочке, в которую сто лет назад он был так сильно влюблен.

– Здравствуй, Ленка, – сказал Сергей.

Она подошла к столу, покрутила в руках брошенную Терьяном пачку "Дымка", достала из кармана пиджака тонкую черную сигаретку, закурила и стала смотреть Сергею в лицо, медленно выпуская дым.

– Что смотришь? – спросил Сергей, когда молчание слишком уж затянулось. – Сильно постарел?

– Мужиков время не портит, – все так же глядя ему прямо в глаза, ответила Ленка. – Почти не изменился. А я?

– Изменилась, – признался Сергей. – Здорово изменилась. Встретил бы – не узнал.

– Постарела?

– Не сказал бы. Тебе просто стало больше лет. Но не постарела. Как ты живешь?

Ленка сделала гримаску.

– Зарабатываю на жизнь. Вообще-то ничего. А ты?

– Тоже собрался зарабатывать. Вот пришел на работу наниматься.

– Я знаю. Мне Мария сказала, чтобы я занялась твоим оформлением. Не забудь завтра фотографии принести. Свои и жены, и ее паспорт тоже.

– Я не женат, ты разве не знаешь? – удивился Сергей.

Ленка отвела глаза.

– Я знаю, что ты развелся. Между прочим, ждала, что хотя бы позвонишь. А потом мне сказали, что ты женился снова.

– И снова развелся, – буркнул Сергей. – Через полтора года.